Девочка и принц.

Жила-была девочка. Она была мерзавка. И была у нее мама вся-вся в бородавках, даже усы не сбрить. Вот испекла однажды мама пирожки с козюльками и говорит:

— Возьми, доченька, корзиночку и отнеси пирожки бабулечке. Пусть подавится, прошмандовка старая.

Девочке, натурально, никуда идти не хотелось, потому что она обедала (она все время обедала), и маму-то она поначалу на херах оттаскала. Но потом смекнула, что пирожки можно самой скушать, поднялась с пола и весело побежала в лес, размазывая отруби по сопливой харе.

Бабушка жила в лесу, потому что в те далекие времена противогазы могли иметь только очень богатые люди, а в простом респираторе рядом с бабушкой глаза щипало. Когда она ушла из деревни, и туда вернулись аисты, в лесу выжили только крокодилы, скунсы и комары. Бабушка помогала крокодилам охотиться на комаров, гуляя с наветренной стороны от болота. За это крокодилы охраняли бабушкин сон, потому что ревнивые скунсы строили ей всяческие козни и часто связывали ей ногти на руках и ногах. Но вернемся к девочке. Добежала маленькая мерзавка до опушки, села на пенек, два пирожка в ноздри воткнула, чтобы бабуля аппетит не портила, а остальные жрать принялась. И вдруг откуда не возьмись выезжает на полянку прекрасный принц на розовом коне. В глазу бельмо, нога не сгибается, волосы (там, где не плешив) от вшей шевелятся. Но одет прилично – как-никак всем лепрозорием на свиданку собирали.

Подъезжает принц к девушке, сходит с коня и спрашивает:

— Кто ты, прекрасное дитя? – и протягивает ей туфельку хрустальную, примерить просит.

А у девочки еще четыре пирожка осталось, два в ноздрях и два в корзинке. Прекрасное дитя их скорее в рот кидает, грязным пальцем внутрь пропихивает, а сама глазами хлопает, кивает: щас, мол, дожую и примерю.

И до того тут принцу вдруг противно сделалось, что вывернуло его наизнанку и прямо в туфельку.

Девочка видит такое дело и чует, что ее тоже мутить начинает (козюли, они ведь в смысле токсикоза отнюдь не нашатырь). Вывернуло и девочку.

Принц от эдакой картины и вовсе в рыготине зашелся. А девочка отхаркалась, утерлась пятерней и запела свою любимую песенку. Тут уже и розовый конь блеванул.

И вот стоят они по колено в гадости, смотрят друг на дружку и до того им тошно, что полощет всех троих непрерывно, просто удержу никакого нет.

Так никто и не узнал, чем там у них все кончилось, потому что всем противно.