Обманули.

   Такси не останавливалось. Я так замерз, что готов был оплатить двойной счетчик, лишь бы меня скорее отвезли домой, в тепло. И вдруг… Словно из-под земли вынырнуло свободное такси и остановилось возле меня. Я кинулся к нему, но предложить двойной счетчик не успел, потому что из машины вышел водитель, открыл мне дверцу и сказал:

   — Садитесь, пожалуйста! Замерзли, наверное?

   — Что вы сказали? — не понял я и даже слегка отпрянул.

   — Садитесь, говорю, скорее, — он мягко улыбнулся, — а я печку включу. Если вам этого будет мало дам плед — ноги закутаете.

   Я посмотрел на машину. Огонек, шашечки… Вроде такси.

   — Но ведь мне в Чертаново! — неуверенно сказал я.

   — В Чертаново так в Чертаново! — еще мягче улыбнулся водитель. — Куда пассажирам, туда и нам. Будьте любезны!

   Насторожившись, я влез в машину.

   — Если вы не возражаете, я провезу вас кратчайшей? — предложил водитель.

   — Не надо кратчайшей. — Я решил быть начеку. — Поехали обычной.

   — Не волнуйтесь, отдыхайте, — застенчиво засмеялся шеф, — все сделаем как надо.

   По ногам сладко потянуло горячим. А по транзистору, что был подвешен к зеркальцу, заиграли Шопена. Но хорошее настроение не приходило. "Зачем он заманил меня к себе в машину и теперь везет незнакомой дорогой? — Что есть силы я прижал портфель с сосисками к груди. — Надо было садиться на заднее. Там безопаснее. У меня все-таки жена. Дети-близнецы… Старшой уж в школу пошел!"

   Первым нарушил молчание шеф.

   — Вам какой больше всего вальс Шопена нравится? — спросил он.

   — Чего? — переспросил я, но тут же, чтобы он не заметил моего смущения, сказал: — Мне… все! А вам?

   — А мне "До диез минор", — сказал шеф.

   "Что же ему от меня надо? — лихорадочно начал я перебирать в уме всевозможные варианты. — Набивается на хорошие чаевые? Но почему так нагло?"

   Шеф рассказывал мне о жизни Шопена на Балеарских островах. Иногда, увлекаясь собственным красноречием, он переходил на английский, но потом спохватывался и снова возвращался на литературный русский. "Откуда он все это знает? — подумал ) я — Разве у таксиста есть время про это читать? Нет! А у кого есть? И где? Неужели?! — Страшная догадка мелькнула в голове. — В тюрьме!!! Вот где времени много! Значит — беглый! Поэтому и ведет себя так, чтобы не заподозрили. А сам, наверно, настоящего водителя оглушил, связал, спрятал… Теперь деньги гребет. За границу удрать хочет. Говорят, такие случаи бывают. Точно! Потому и английский выучил. Лет десять, значит, сидел. Ай-яй-яй! Во влип! Так и быть, рубль сверху дам. Лишь бы не убивал!"

   — Приехали!'- радостно известил вдруг шеф.

   Я посмотрел в окно, потом на счетчик. Действительно, мы стояли у моего парадного, а на счетчике было на сорок копеек меньше привычного. "Рецидивист! Убийца! Халтурщик!" — подумал я и осторожно протянул шефу трешник, мечтая как можно скорее выбраться из машины. Однако дверца… не открывалась! А на улице, как назло, мы были одни...

   — А она и не откроется, — ласково сказал шеф, — пока...

   — У меня больше нет! Одни сосиски! — закричи я и приготовился к обороне портфелем.

   -… пока не возьмете сдачу! — перебил меня шеф и протянул рубль с мелочью. Потом встал, обошел машину, открыл дверцу с моей стороны и сказал: Будьте любезны! Вот вы и дома. Желаю вам сначала приятного аппетита, потом — спокойной ночи, затем — счастливых сновидений. Ну и, конечно, добрго утра! А если я что не так сделал, то извините меня пожалуйста. Если сможете!

   В растерянности я застыл на тротуаре. Я поннмал что меня обманули. Но в чем — не понимал.

   Из оцепенения меня вывел какой-то запоздалый прохожий, который подбежал к моему таксисту и бойко спросил:

   — Шеф, до Медведок дотрясешь?

   — Будьте любезны! Садитесь, пожалуйста! — сказал "шеф", вышел и открыл перед ним дверцу.

   Человек смутился, стушевался, кинул беспомочщньгй взгляд в мою сторону, но все-таки влез в машину. Она тронулась, а я подумал: "Еще один попался!" И мне стало легче.